Про преступность в киберсреде

Что касается вопроса общей криминализации интернет-среды, то в России в ней сейчас совершается уже каждое второе преступление. Хорошее описание свойств этой среды приводит в своей книги Мэри Айкен на примере «теории рутинной активности». Особенностями характера преступников занимаются очень многие теории, но в ТРА (теории рутинной активности) в центре внимания находится обстановка, в которой происходит преступление. Теория утверждает, что, когда мотивированный субъект правонарушения и подходящая цель встречаются в отсутствие возможных защитников, преступление, скорее всего, произойдёт (мотивированный субъект правонарушения + подходящая цель + отсутствие возможных защитников = очередное преступление). Особую ценность в ТРА представляет соображение о том, что отсутствия какого-то одного из этих трёх условий может быть достаточно для предотвращения преступления. В основу теории положены свойства человеческой природы и закономерности бытового поведения, присущие каждому из нас. У преступников тоже есть закономерности. Например, понятно, что вероятность стать жертвой преступления повышается, если человек попадает в неблагополучный район, населённый множеством преступников. А если в таком районе отсутствуют эффективные меры поддержания общественного порядка? Преступность растёт, как и шансы стать её жертвой. Теперь давайте рассмотрим происходящее в киберпространстве с позиций ТРА. Криминально опасные районы налицо — вся сеть. Много ли в ней мотивированных субъектов правонарушений? Сотни тысяч. А подходящих целей? Ещё больше. А как насчёт возможных защитников? Ответ вы уже знаете… В реальном мире у молодых людей есть друзья, старшие братья и сёстры, родители, соседи, учителя и полицейские, которые говорят: «На стол вставать нельзя!», или «Не бегай с ножницами в руках!», или «Не подходи к краю обрыва!», или «Не надо ходить в этот район!». Но это место небезопасно. На самом деле молодые люди попадают в высококриминализованную среду, где отсутствуют меры поддержания порядка, свирепствует жульничество и так далее. Что же касается потенциальных жертв, то они повсюду. Когда-то встретиться лицом к лицу с преступностью можно было, прогуливаясь в одиночестве ночью или оказавшись в опасном районе с риском для кошелька и ключей от машины. Или по чистой случайности оказавшись в неудачном месте в неудачное время. Теперь же, куда бы вы ни пошли, вы оказываетесь в неудачном месте и не вовремя. Ценности в виде личных данных, номеров банковских счетов, кодовых слов, паролей и всего остального, что хранится в облачных сервисах и доступно через смартфон, могут украсть бесконечным количеством способов. Каждую минуту в Сети находится более 3 миллиардов человек, а из примерно 7 миллиардов сотовых телефонов половина имеет доступ в интернет. Широкополосные сети передачи данных охватывают всё большее число сельских районов. Это значит, что количество потенциальных жертв будет расти и впредь. В криминологии это называется «расширением поверхности атаки». Я с удовольствием говорю о том, что технологии создаются для того, чтобы приносить пользу, увлекать и очаровывать так называемых нормальных людей. Но задумывается ли кто-то всерьёз о том, как они могут воздействовать на людей не вполне нормальных — извращенцев, преступников и психологически уязвимых? Оценка таких рисков также является частью моей работы. «Расширение поверхности атаки». Удивительно, насколько точно этот термин подходит под описание процесса цифровизации всей нашей жизни, когда каждое новое «цифровое удобство» несёт новую угрозу для нас и новое цифровое удобство (уже без кавычек) для реальных мошенников… Отрывок из книги "Заложники платформ" часть 2 vk.com/wall-151856249_84080