Как мошенники заставляют подростков убивать. Объясняет профайлер

У телефонных мошенников новый тренд: теперь они не просто отнимают деньги, а доводят пострадавших до чудовищных преступлений. Таких кейсов уже как минимум три, и во всех случаях жертвы (и одновременно преступники) – подростки и молодые люди. Широко разошлась в СМИ история 20-летнего футболиста Даниила Секача, который убил столичную предпринимательницу на глазах у ее 16-летней дочери, а потом удерживал девушку в заложницах.

Неужели мошенники настолько сильны, что способны заставить человека убить? Что это – гипноз, зомбирование или какие-то тайные техники? Воздействовать таким образом можно абсолютно на любого? Почему в поле зрения мошенников оказались подростки и можно ли противостоять преступникам?

Об этом мы поговорили с Максимом Коваленко – психологом, профайлером, специалистом в области влияния и распознавания манипуляций. В область научных интересов эксперта также входят тема подростковой лжи и психологии терроризма.

Мошенники не владеют гипнозом – речь о продуманной манипуляции

– Неужели чужой голос в телефонной трубке способен превратить обычного школьника в хладнокровного убийцу?

– Давайте начнем с главного: дистанционного «принуждения» в классическом смысле не существует. Мошенники не владеют гипнозом, нейролингвистическим программированием или технологией зомбирования. То, что мы принимаем за магическое воздействие, – сложная психологическая манипуляция.

Подросток не просыпается однажды утром с мыслью «хочу убить». Процесс занимает дни и даже недели. За это время жертву изолируют от близких, запугивают угрозами ареста, смерти родным, обвинениями в терроризме или педофилии; создают ложную реальность («вы участвуете в секретной операции ФСБ», постепенно повышают ставки – от перевода денег до поджога или нападения.

К моменту, когда звучит приказ ударить ножом, подросток уже сутками не спит, находится в состоянии острого стресса, верит, что его семья в опасности, и полностью подчинен «оперативнику», который обещает все исправить.

– И так можно заставить применить оружие?

– С точки зрения психиатрии – нет. Человек сохраняет способность выбирать, даже находясь в состоянии кошмара. Но практически – манипулятор создает условия, в которых убийство начинает казаться единственным логичным и даже героическим выходом.

Однако здесь кроется важная деталь: мы не совсем точно понимаем, что на самом деле происходит. Чаще всего речь идет не о прямом приказе «убей», а о подведении к действию через искаженную логику: «Если ты не остановишь этого человека – он убьет сотни детей. Ты же не хочешь быть соучастником?»

Подросток в такой системе координат видит себя спасителем. Это трагическое, разрушенное, но именно его собственное решение – принятое в искусственно созданном бредовом контексте.

– Почему достаточно телефонной связи для того, чтобы толкнуть подростка на преступление?

– Ответ парадоксален: голос в трубке становится сильнее реальности именно потому, что у него нет тела, лица и контекста.

Вот 4 психологических механизма, которые это объясняют.

— Эффект «чистого авторитета». Когда вы видите человека – в форме, с удостоверением, в кабинете – ваш мозг автоматически сканирует его на достоверность. Вы можете заметить нервозность, неуверенность, несоответствия. Голос в трубке лишен этих «помех»: вы слышите только властные интонации, жесткие формулировки, приказы. Вы не видите, что «полковник» сидит в трусах в общаге и зачитывает скрипт. Ваш мозг дорисовывает образ сам – самый страшный и убедительный.

— Отключение «проверки реальностью». В обычном разговоре вы используете контекст для проверки: «Этот человек говорит со мной как начальник, но мы стоим в очереди за кофе. Здесь что-то не так». В телефонном разговоре контекста нет. Мошенник создает его сам: «Идет спецоперация. В городе террористы. Никому не открывайте дверь. Отключите телефон. Это проверка». Вы оказываетесь в замкнутой реальности, где единственный источник информации – голос в трубке. И он же запрещает вам обращаться к другим источникам.

— Срочность и изоляция. Классическая формула захвата сознания: срочность + изоляция = отключение критики. «У вас 15 секунд, чтобы принять решение». «Не вешайте трубку ни в коем случае». «Никому не говорите, это государственная тайна». Подросток перестает думать. Он реагирует. А когда через час ему звонят в дверь настоящие полицейские – он им не открывает, потому что «оперативник» так сказал.

— Проекция собственного страха. Это самый тонкий момент. Мошенник не придумывает угрозу – он аккуратно находит ту, что уже живет внутри вас. Вы боитесь тюрьмы? Вам скажут: «На вас завели дело». Вы стыдитесь своего прошлого? «Мы все знаем, заплатите». Голос становится не внешним врагом, а рупором вашего внутреннего кошмара. А с собственным кошмаром спорить невозможно – его нужно исполнять.

Когда человек выбирает подчиниться голосу, он не глуп. Он делает единственно логичный вывод из тех безумных предпосылок, которые ему навязали. И это самое страшное: внутри своей искусственной реальности жертва действует абсолютно рационально.

– Убить человека – это своего рода рубикон, перейти который психологически не так просто. Почему не срабатывает стоп-сигнал и подросток так легко решается на преступление?

– Стоп-сигнал никуда не девается. Его взламывают, подменяя «систему ценностей» жертвы. Вот три главных способа, как это происходит.

— Подмена реальности. Жертве объясняют: «Вы не убиваете – вы задерживаете опасного преступника». «Это инсценировка, настоящее оружие заряжено холостыми». «Это проверка системы безопасности, никто не пострадает». Подросток, наносящий удар, может искренне верить, что участвует в спецоперации, а в жертве видеть переодетого террориста. Стоп-сигнал не срабатывает, потому что сценарий в голове жертвы – не «убийство», а «спасение».

— Эмоциональная ампутация. В состоянии острого стресса психика защищается – она отключает эмоции. Это называется диссоциацией. Человек действует как автомат. Он видит свои руки, сжимающие нож, но чувствует себя сторонним наблюдателем. Кровь? Он ее не замечает. Крики не слышит. Внутри – пугающая тишина и ощущение нереальности происходящего. В этом состоянии стоп-сигнал просто не доходит до сознания. Психика решает: «Если я сейчас это прочувствую – я умру от ужаса. Поэтому я не буду чувствовать ничего».

— Перенос ответственности. Это ключевой механизм. Мошенник последовательно внушает: «Ты – инструмент. Я отвечаю. Ты просто выполняешь приказ». «Если ты не сделаешь это – погибнут твои мама и папа». «Ты не убийца. Ты спасатель, у которого нет выбора». И психика сдается. Ведь признать, что ты добровольно переступил черту, – невыносимо. Гораздо легче поверить, что «меня заставили», «я был под гипнозом», «это был не я».

Стоп-сигнал ломается через моральную логику: убить одного человека (которого назвали «плохим») ради спасения многих (включая себя и свою семью) – в искаженной системе координат становится моральным долгом.

– Звучало мнение, что манипуляции мошенников схожи с вербовкой террористов-смертников. Так ли это?

– И да, и нет. Это сложная, частично корректная аналогия с одним принципиальным отличием.

Что общего: в обоих случаях используется психологическая обработка, направленная на преодоление инстинкта самосохранения и морального запрета на насилие. Это и создание образа врага, и идеологическая обработка, и изоляция, и поэтапное повышение ставок, и авторитарная фигура «куратора», который берет ответственность на себя.

Что принципиально иначе: террорист-смертник жертвует собой ради идеи. Подросток в схеме телефонных мошенников убивает другого – и остается жить, часто сам становясь жертвой после – ему угрожают тюрьма, психиатрическое лечение, суицид. Мошенники не требуют самоподрыва. Им нужен исполнитель, который после преступления будет живым свидетелем, запутанным, молчащим – и которого потом можно будет шантажировать дальше. Это не идеологический фанатизм, а инструментальное использование чужой психики.

Это дистанционное превращение обычного человека в орудие насилия – с помощью техник, позаимствованных у культов, сект и спецслужб, но адаптированных под бытовые условия и мессенджеры.

Подростки из хороших семей наиболее уязвимы